- Святослав Игоревич, перед телезрителями вы предстаете в неизменном смокинге с "бабочкой" и в окружении только бесспорных звезд. Ощущаете себя баловнем судьбы?
- Безусловно. Ведь заниматься тем, что тебе нравится, - это счастье. Ну а если за это еше и гонорар получаешь, то это счастье вдвойне (смеется). Правда, кормит меня не столько сама работа на телевидении, сколько телевизионная популярность, благодаря которой я давно стал получать приглашения вести концерты в самых престижных залах в нашей стране и за рубежом, а также представлять в гастрольных поездках прославленных музыкантов, многие из которых стали моими личными друзьями. Но в качестве телеведущего и даже став одним из первых телеакадемиков, я никогда не скрывал, что по-прежнему ощушаю себя скорее как чужой среди своих.
Мало кто знает, что моя основная профессия не музыка, а литературоведение и критика. И первую волну популярности принес мне вовсе не мой образ в смокинге с "бабочкой", а регулярные публикации в самой популярной в СССР в 60-70-е годы газете "Неделя" и работа обозревателя в "Литературной газете". Однажды произошел забавный эпизод. Приезжаю из командировки, а мама говорит, что соседка видела на развороте одного журнала броский заголовок: "Жена и любовница Святослава Бэлзы". Она, естественно, подумала, что обо мне написали какую-то сплетню. А дело было в том. что в интервью, рассуждая на достаточно серьезные темы, я позволил себе пошутить: сравнил телевидение, которое отнимает много сил и времени, с любовницей, а филологию - с женой. Ведь в жизни так бывает, что с женами зачастую проводят гораздо меньше времени, чем с любовницами, и от общения с любовницами получаешь больше удовольствия, не правда ли? Но я действительно всегда считал и считаю до сих пор литературу своей основной профессией и наплодил за 37 лет работы научным сотрудником Института мировой литературы Российской академии наук немало литературоведческих штудий, не говоря уже о своем любимом жанре предисловий. Как сказал один острослов, "если хочешь быть впереди классика, пиши предисловия". Уже за сотню перевалили те классики (от Шекспира до Дюма), которых я дерзко опередил.