Святослав Бэлза

Замечательный искусствовед, популярный телеведущий, кумир публики — любое определение, данное Святославу Бэлзе, будет приблизительным, если не добавить слово «жизнелюб». Он буквально излучает счастье. Где бы он ни появился, рассеиваются облака, улетучивается плохое настроение, люди невольно улыбаются. При всей своей известности Бэлза — человек скромный, с изрядной долей самоиронии, присущей настоящему интеллигенту. О себе он говорит: «Я не звезда, а звездочет».

— Можно ли, на ваш взгляд, ассоциировать напитки с музыкальными жанрами? Скажем, вина Бордо — с симфонической музыкой, шампанское — с опереттой, а коньяк — с джазом?
— Все не так просто, напиток напитку рознь, даже если произведен в одном регионе. В том же Бордо есть ординарные столовые вина (они «тянут» на песенку, шансон) и есть вина великие, сравнимые с музыкой классиков. То же самое можно сказать и о коньяке. Есть просто добротные коньяки, но есть и подлинные произведения искусства, обладающие, скажем так, симфоническим звучанием. Думаю, что не только у каждого музыкального произведения, но и у каждого города, у каждого человека и у каждого напитка есть своя ведущая мелодия. Что касается напитков, то в этом лучше всего разбираются сомелье — я не раз поражался ассоциациям, которые они предлагают, в том числе и музыкальным. Они «слышат» напитки подобно тому, как знаменитые композиторы не только слышат музыку, но и различают ее цвет — в частности, Скрябин и Римский-Корсаков даже составляли «цветозвуковые» таблицы. Скрябин вообще мечтал о синкретическом искусстве, о спектакле, где соединились бы звук, сценическое действие, цвет, световая феерия и так далее, то есть о спектакле, который воздействовал бы на все органы чувств.

— Современный театр в какой-то мере воплощает идеи Скрябина. В «Геликон-опере» идут баховские «Кофейная кантата» и «Крестьянская кантата», где в первом случае актеры прямо во время действия варят кофе и угощают им зрителей, а во втором — предлагают пиво. Есть спектакли, где зрителям наливают даже крепкие напитки!
— Древние греки и римляне не зря придумали алкоголь. Вобравший в себя дары земли и солнца, алкоголь в разумных количествах приносит куда больше пользы, нежели вреда. Установлено, что наименьшая смертность от болезней сердца — в Италии и Франции, странах, где существует старинная традиция ежедневного употребления вина в «правильное» время и в «правильной» мере. Но если вино может быть повседневным напитком, то коньяк, на мой взгляд, напиток исключительно праздничный.
— Как вы считаете, изменилось ли в России отношение к коньяку по сравнению с советской эпохой?
— В СССР коньяк стоял на полках магазинов рядом с водкой, и разница в цене была не слишком велика. Иногда коньяк и пили, как водку, — буквально стаканами. Но мне кажется, что это, как минимум, некорректно — коньяк заслуживает особого уважения. Во всех традиционных обществах старики, аксакалы пользуются особым почетом, и коньяк тоже вправе рассчитывать на подобное отношение. Коньяк — это квинтэссенция не только винограда, солнца, земли, труда виноделов, дубовых бочек, но и самого времени. И конечно, в коньяке, как в музыке и поэзии, есть некая магия, алхимия, более того — волшебство! Недаром же поэтесса сказала: «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала…» В создании элитных коньяков решающую роль играет творчество, участники которого — силы природы, виноградари, мастера купажа… Ну, а нам, зрителям, остается только рукоплескать удавшемуся «ароматному концерту».
— Пофантазируем: старый французский дядюшка из Коньяка оставляет вам в наследство небольшой виноградник. Продадите или оставите себе?
— Конечно, не продам! Но и не рискну лично заниматься изготовлением коньяка. Найму профессионалов, которые лучше меня знают, что, когда и как. Я много раз встречался с потомственными виноделами — знания у них передаются из поколения в поколение. Эти знания невозможно получить в вузах или почерпнуть в книжках. Как я уже сказал, в процессе изготовления коньяка есть элемент волшебства. Ну, а выучиться на волшебника трудно…
— …если дело происходит не в романах Джоан Роулинг. Однако сейчас у знаменитых людей вошло в моду покупать виноградники. Тут вам и Жерар Депардье, и Кароль Буке, и другие звезды.
— Есть примеры и поближе. Я знаю, что купила виноградники Нина Ананиашвили. Но звезды все же не занимаются виноделием сами. Они дают имя, бренд, то есть гарантию качества.
— Сейчас и российские производители коньяка покупают виноградники в регионе Коньяк, чтобы иметь собственные коньячные спирты. Так поступил, например, Коньячный Дом «КиН», создатель известной коньячной марки «Старый Город». А вы бы дали свое имя крепкому напитку, например коньяку?
— Пожалуй, я не против, если хороший, проверенный временем, выдержанный коньяк будет носить мое имя. К спиртным напиткам у меня всю жизнь было большое уважение. В юности я занимался спортом, потом работал журналистом. Обе эти профессии в советские времена подразумевали повышенную дозу употребления спиртного. При этом давным-давно я поставил себе за правило: если нет денег на хорошие напитки, лучше не пить вообще. Кстати говоря, коньяк в умеренных дозах — это еще и целебный эликсир. Помню, как известному композитору Николаю Мясковскому, большому другу моих родителей, поправлявшемуся после тяжелой болезни, врачи прописали коньяк. Он пил его даже не из бокала, а из старинной столовой серебряной ложки!
— Вы знали многих знаменитых людей. Наверняка у них были свои пристрастия по части спиртного…
— Мой друг Грэм Грин (я не раз прилетал к нему в Антиб и постоянно сопровождал его в поездках по Советскому Союзу) говорил: «В моем возрасте нельзя много пить жидкости, поэтому надо пить только концентраты». Он имел в виду крепкие напитки. Между прочим, это не помешало ему дожить до весьма преклонных лет.
— Любопытно было бы исследовать, что пили великие люди разных эпох — Шекспир, Данте, Пушкин…
— Существует байка о том, как в Союзе писателей СССР боролись с «зеленым змием». Во время очередной «проработки» поэт Михаил Светлов, известный своим остроумием, возмутился и сказал: «О чем мы говорим! Многие великие пили — и Пушкин, и Моцарт». Ответственные товарищи его спросили: «А что пил Моцарт?» — «Ну что пил, что пил? Что Сальери наливал, то и пил». Кстати говоря, во времена Пушкина коньяк в нашем отечестве почти не пили — я специально интересовался этим вопросом. Коньяк появился в России позже, но вошел в нашу жизнь прочно и, судя по всему, навсегда.
— Дело, конечно, не в том, чтобы «пить или не пить», а в культуре пития.
— Вы правы. Тот же коньяк предполагает некую элитарность, выделенность. Это напиток дорогой, изысканный, вызывающий особое уважение. Возьмите законодателей гастрономической моды — французов. Для них коньяк — это вершина удовольствия, своего рода «корона» обеда. Коньяк настраивает человека на особый лад. Это похоже на то, как вы идете в оперный театр на потрясающего дирижера или великого певца. Вы задолго до спектакля предвкушаете наслаждение, которое вам предстоит. Так же и коньяк. Он настолько сконцентрировал в себе то, что приносит удовольствие, что его нельзя пить всуе. Коньяк — это событие. Это концерт виртуоза. Это праздник в бокале.