Святослав Бэлза: Друг великих стариков

— Моей главной духовной академией стали родители. Ильф и Петров говорили: «Дети, будьте осторожны при выборе родителей!» Так вот, мне кажется, что я сделал правильный выбор. Родителям я обязан не только здоровыми генами (папа мой умер, не дожив одного месяца до 90 лет, а мама — когда ей было почти восемьдесят), но и отличным воспитанием. Они поясняли, направляли меня, но никогда ничего не запрещали. И не стали делать трагедию из того, что я решил продолжить учебу в МГУ, а не в консерватории. Отец все-таки стал свидетелем того, как судьба и телевидение вернули меня обратно к музыке.

В детстве я постоянно существовал в нескольких измерениях. Сначала учился и занимался фехтованием, потом принялся за научную работу и стал старшим научным сотрудником Института мировой литературы имени Горького РАН. Но вместе с тем все время я занимался журналистикой. Зато из-за того, что я жил сразу по нескольким параллелям, мне впечатлений уже хватило на несколько жизней.

— Может, в прошлой жизни вы сами держали в руках шпагу? Сны про Средневековье видите?

— Замки и битвы мне не снятся, но тяга к старине есть. Так, когда у меня появилась собственная передача «Музыка в эфире» (это произошло в 1987 году), я начал приглашать в эфир знаменитых стариков.

Существует такая единица времени – одно рукопожатие. Так вот, меня отделяет всего одно рукопожатие от Льва Толстого. Я еще в детстве благодаря родителям познакомился с Валентином Федоровичем Булгаковым, личным секретарем Толстого.

— Вам благодаря телевидению удалось познакомиться со многими выдающимися людьми… Скажите, а кто смог произвести на вас неизгладимое впечатление?

— Одним из главных своих везений я считаю дружбу с Грэмом Грином.

У Грина, кстати, есть роман «Человеческий фактор». Это словосочетание было очень популярно в годы перестройки, многие полагали, что его придумал Горбачев или Яковлев. Ничего подобного, просто Яковлев был образованным человеком. Он был послом в Канаде и наверняка читал эту книгу. Пример человеческого фактора мне преподал сам писатель. По его приглашению я летал во Францию и, позвонив накануне его секретарю и музе Ивон, услышал, что Грэм неважно себя чувствует и не сможет встретить меня в аэропорту. И вот приземляется самолет, выхожу в зал аэропорта и вижу: стоят оба — он, высокий, чуть ссутулясь (ему было уже за 80), и она — крошечная, изящная женщина-эльф. Я бросаюсь к Грину обниматься, но он вдруг от меня отстраняется. Оказалось, что за два дня до моего приезда Грэм упал, сломал два ребра, и ему надели бандаж. И вот классик, всемирно признанный писатель притащился в аэропорт, потому что это был человеческий фактор: Грин считал невозможным не встретить своего молодого друга. У него есть эссе «Потерянное детство», где он пишет о том, что только книги, прочитанные в детстве, могут оказать влияние на судьбу. Я ему сказал, что наша встреча тоже была предсказана еще тогда, когда я получал школьный аттестат. Мне подарили тогда книжку Грина «Тихий американец» с надписью «За отличные успехи и примерное поведение», с печатью и подписью директора школы. Я показал Грину эту книгу. И он написал на ней: «Славе, как тому школьнику».

— Сейчас вы полностью перебрались на телеканал «Культура». Его руководство, окрыленное неуклонно растущими рейтингами канала, объявило о расширении. Скоро появится одноименная радиостанция. На ваш взгляд, чем объясняется успех этих некоммерческих проектов?

— Просто общество в них нуждается. Когда культура была буквально выдавлена с основных российских телеканалов, государство, подчеркну это особо, создало далеко не самый богатый, но, возможно, самый достойный канал, который продолжает непрерывно расширять

аудиторию и неуклонно повышает рейтинги своих передач. Я убежден, что наше телевидение не должно слепо перенимать западные модели и обязано выполнять и просветительские функции. Если средний европеец может поехать, скажем, из Женевы в Париж на концерт Паваротти, то у нас есть сотни городов, куда не только Паваротти, но и наши отечественные артисты никогда не приедут. А людям необходимо общение с искусством.

— Помимо музыки и литературы вы еще и кошек очень любите…

— Не кошек, а котов! Это большая разница. В нашей семье царствует настоящая династия черных котов. А началось все во времена тяжелой для отечественной культуры «ждановщины», когда тяжело пришлось Анне Ахматовой, Михаилу Зощенко и многим другим талантливым людям. Однажды и моего отца в газете «Правда» обозвали «адвокатом музыкального уродства». После публикации папу выгнали с работы, отчислили из консерватории. Но люди даже в то время не теряли чувства юмора. Как-то на улице мой отец встретился с одним великим композитором. Тот обнял его и сказал: «Не огорчайтесь! Вы только адвокат, а «уродство» — это мы…»

Тогда мама завела котика «на счастье». Отец решил назвать маленькое черное существо, появившееся в нашем доме, по имени древнеегипетской богини Баст (ее изображали с кошачьей головой). Бастик Первый выполнил свою функцию, и папу восстановили на всех работах.

Я всегда вспоминаю фразу Михаила Булгакова «Мне кажется, что вы не очень-то кот». Коты умеют себя преподнести… А людей они берут в услужение. Так вот, сейчас у меня дома царствует Бастик Второй. Он знаменитее меня. Его Николай Дроздов снимал в своих передачах, он постоянно появляется на обложках журналов. Николай Дроздов как-то сказал про моего кота, что, если бы существовала кошачья консерватория, кот Бастик вел бы там концерты, как и его хозяин. В ноябре у него юбилей — 10 лет.

 

Ольга Тараканова

Газета «Трибуна»

Запись опубликована в рубрике Пресса. Добавьте в закладки постоянную ссылку.