Святослав Бэлза: Он спит в смокинге!

Я светский книжный червь

— Святослав Игоревич, говорят, слушать оперу по телевизору то же самое, что нюхать цветы в противогазе.

— Наверное, можно в какой-то степени считать трансляции опер консервами. Ведь подобно переводам стихов или прозы они дают только информацию о подлиннике. Но посмотрите. Недавно я вместе с нашим прославленным тенором Зурабом Соткилавой на моем любимом канале «Культура» вел трансляцию премьеры оперы Доницетти «Дочь полка» из Венской оперы. Я, честно говоря, испытывал гордость за державу, потому что Россия была единственной страной, которая купила право на прямую трансляцию. Конечно, у нас в стране есть люди, которые могут себе позволить слетать на один вечер в Вену. Но для большинства россиян это был единственный шанс побывать на премьере, почувствовать ее аромат. Во многих российских городах до сих пор нет театров, нет концертных залов. Но есть своя интеллигенция. Для них телевидение — единственное окно в мир культуры. Поэтому, дай бог, чтобы на телевидении было больше настоящего искусства. К великому сожалению, за пределами канала «Культура» искусство настоящее, высокое почти отсутствует.

— Что Вам не нравится в нашем телевидении?

— Есть некий перебор по части шоу. Как говорилось в одной эпиграмме: «Такой-то от ума большого стал переводить Бернарда Шоу. Но то, что хорошо у Шоу, то у него не хорошоу». Мне кажется, что у нас «не хорошоу с шоу». Очень мало оригинального. В основном это либо купленные, либо, скажем деликатно, скалькированные программы. Мне кажется, что многие телевизионные генералы достаточно высокомерно судят об аудитории, считая ее «пиплом, который все хавает». Я много езжу по стране и вижу, что духовые запросы людей гораздо выше.

— Но как Вы, музыковед и литературовед, чувствуете себя на фоне «развлекалова»?

— Я ведь еще и телеакадемик. Знаете, я до сих пор чувствую себя «своим среди чужих». Хотя смею надеяться, мой образ ассоциируется не просто с телевидением, а с культурным телевидением. Кстати, мой папа, знаменитый музыковед, застал мои телевизионные опыты и сам выступал по телевидению. Увы, отец прекрасно понимал, что для фундаментальной науки настали не лучшие времена. Но все же я, блюдя фамильную честь, не оставил серьезной исследовательской работы и не утратил навыков работы в архивах.

— Мне кажется, Вы пошли на телевидение потому, что вы скорее «светский лев», нежели «книжный червь».

— Я пытаюсь совмещать и то, и другое. Я светский книжный червь (смеется).

Нет, правда. К архивам у меня особо нежное отношение. Потому что первая запись в моей трудовой книжке — тогда мне не было еще и восемнадцати: «архивно-технический сотрудник Центрального государственного архива литературы и искусства СССР». Сейчас я уже вхожу в ученый совет этого архива.

Папа ходил гулять в бабочке

— Вы считаетесь одной из самых воспитанных телезвезд. Ваши прекрасные манеры — заслуга семьи?

— Мне повезло родиться в замечательной семье. Мама была музыковедом. Папа был одним из последних могикан культуры. Человек широчайшей эрудиции. Он был музыкантом, литературоведом, историком, интересовался естественными науками, знал множество языков. Дома у нас была огромная библиотека, которая также была моим воспитателем. Родители мечтали, чтобы я стал музыкантом. Даже моя детская кроватка стояла в излучине концертного рояля «Блютнер». Но я огорчил родителей, выбрав профессией не музыку.

— Правду говорят, Ваш батюшка даже мусорное ведро ходил выносить в бабочке?

— У нас в доме был мусоропровод, поэтому это скорее метафора. Но он действительно выходил гулять под вечер в бабочке. Это не было вызовом советской власти, как многие думали. Это такая форма причастности к искусству. Помню, мы снимали передачу о Рубене Николаевиче Симонове в его кабинете. Там на стенах висели портреты: Рубен Николаевич в бабочке. Его папа в бабочке. Вахтангов в бабочке. Булгаков в бабочке. Маяковский в бабочке. Я сказал Евгению Рубеновичу, сыну режиссера: «Мы с вами потомки двух славных бабочконосцев. Можем организовать союз бабочконосцев».

— Почему же сегодня Вы не в бабочке?

— Идя на свидание к девушке, я позволил себе надеть свитерочек. Я так радуюсь этим редким возможностям выйти без смокинга. Как-то я стоял за сценой, готовясь к выходу. И один из моих друзей сказал: «Слава, у тебя там складочка лишняя». А стоявший рядом мой друг Василий Лановой сказал: «Что ты удивляешься, он же спит в смокинге!».

— Вы закончили филфак МГУ. Не самый мужественный факультет.

— Скажу честно, я действительно попал в розарий. Но меня это нисколько не огорчало (улыбается). У нас были самые красивые девушки. И мало кто из моих друзей дошел до диплома неженатым. Но я все-таки нашел девушку на другом факультете. Наш бурный роман обсуждали на двух факультетах и считали мое поведение антиобщественным.

— Обычно в женском коллективе подтрунивают над редкими представителями сильного пола. Вы пошли фехтовать, чтобы доказать девочкам, что Вы — настоящий мачо?

— Фехтовать я пошел с третьего или четвертого класса школа, начитавшись «Трех мушкетеров». Сугубо из романтических побуждений. Фехтовал вплоть до окончания университета. Входил в сборную, уже был чемпионом Москвы среди юношей. А после, будучи молодым членом Союза писателей, я написал предисловие к «Трем мушкетерам». И горжусь этим больше, нежели многими другими своими опусами. Его переиздают уже добрых три десятилетия.

— А Вы по жизни — Д’ Артаньян?Свободолюбивый мужчина, покоритель женских сердец?

— Каждый раз ты влюбляешься и думаешь, что это навсегда. Но потом неизбежно приходят разочарования. Мои родители были вместе больше 50 лет и отметили золотую свадьбу. Может быть, поэтому моя личная жизнь складывалась не столь удачно. Вы знаете, всей жизни не хватит, чтобы научиться распознавать сразу одной ли вы крови, и что годится для короткой новеллы, а что для длительного романа. Кстати, у древних римлян было много определений типа женщины: от амика — «подруга» до «люпа» — «волчица».

— Мне кажется, что Ваш тип — «тургеневская девушка». Или я ошибаюсь?

— Конечно, все мечтают о Беатриче, о Татьяне, о тургеневской девушке с косой. Не знаю, а вдруг бы я не понравился тургеневской девушке? Хотя я мог бы поиронизировать по этому поводу: неизвестно воспел бы Данте Беатриче или Петрарка Лауру, если бы они сочетались законным браком? С годами все сложнее сделать выбор.

— Вы свой выбор сделали?

— Нет, я человек свободный. Продолжаю быть мушкетером. Мушкетером Ее величества любви.

Лишь бы ножки были достойны

— Поклонницы, наверное, осаждают?

— Я это называю ощущением утки. Когда женщины видят неженатого мужчину, они начинают палить по нему как охотники по утке. Ну что ж, я готов бросить гусарский ментик к ногам. Лишь бы ножки были достойны.

— А что для Вас важнее: красота или внутренний мир?

— Я открою вам тайну: мужчины существа грубые. Каждый будет вам говорить, что для него ваш внутренний мир необычайно важен. Но все-таки мужчину нужно сначала заинтересовать внешностью. Замечательно сформулировала одна французская балерина: «Красота души светится сквозь красоту тела». С другой стороны, красота таит в себе опасность. Особенно в молодости, когда ты мало думаешь о том, что, может быть, придется… стариться вместе. Думаешь только о том, как хороша твоя подруга. Страдаешь, совершаешь безумства любви. Я тоже летал в другие города, сходил с ума. Но вовремя брал под узду коня.

— А чем занимается теперь Ваш сын, с которым вы вели программу?

— У меня два сына. Программу со мной вел Федор. Он — внук знаменитого актера Петра Петровича Глебова. Старший — Игорь — окончил Институт радиоэлектроники и автоматики. Он мой консультант по всем техническим вопросам. А младший окончил, вслушайтесь — Государственный университет управления! Я ему сказал: «С таким дипломом можно управлять страной». Менеджер высшей квалификации со знанием иностранного языка. Специальность — «управление организациями». Я завидую такому диплому.

— Вы еще не дедушка?

— Не дедушка по крови. Герлфренд моего старшего сына была замужем, и у нее девочка. Игорь возлюбил ее как собственную дочь. Я все это одобряю. Но огорчает, что сыновья пока не порадуют меня внуками. Вот, например, мой друг Юрий Башмет в прошлом году на открытии дней Баварии в Москве получил телеграмму о том, что в свои 53 года он стал дедушкой.

— Я подсмотрела: у Вас в мобильном телефоне фотография кошечки. Вы такой сентиментальный?

— Сентиментальный, и ничуть этого не стыжусь. А кот — это мой знаменитый Бастик II. Ему 15 лет. В нашей семье всегда был культ кошачьей личности. В родительском доме у нас жил Бастик I. Эту кличку придумал мой папа в честь египетской богини плодородия Баст. Когда я был в Египте, первым делом помчался в каирский музей смотреть на ее изваяние. А дома у меня целая коллекция кошачьих статуэток… Но я и собак люблю. Правда, мой образ жизни не позволяет мне завести собаку. Ну что ж, может, когда я окончательно выйду на пенсию, заведу себе собаку. Замечательно писал Бунин: «Затоплю я камин, буду пить. Хорошо бы собаку купить». Кстати, не так давно меня сделали председателем жюри Бунинской премии.

ДОСЬЕ «ВМ»

Святослав Бэлза родился в Челябинске в 1942 году. Сын музыковеда И. Ф. Бэлзы. Окончил филологический факультет МГУ. Печатается как критик и литературовед с 1960 года. Член Союза журналистов СССР, Союза писателей СССР, Союза театральных деятелей России, правления Советского фонда культуры, Международной ассоциации литературных критиков. Академик Российской академии телевидения, Академии российского искусства. Член Президиума комиссии по Государственным премиям при президенте РФ. Старшина Английского клуба. Был художественным руководителем студии музыкальных и развлекательных программ «ТВ-Останкино» (1993-95). Вел программу «Музыка в эфире» (1988-96). На телеканале «Культура» ведет программы «В вашем доме» и «Шедевры мирового музыкального театра». Народный артист России.

 

Автор: Елена Карпенко «Вечерняя Москва»

Запись опубликована в рубрике Пресса. Добавьте в закладки постоянную ссылку.